Лондонская биржа: все начиналось с кофейни

.

Итак, к началу XVIII в. центром торговли становится Лондон – во многом благодаря тому, что к городу переходит статус крупнейшего порта мира, а также тому, что позиции Голландской Ост-Индской Компании начали ослабевать, в то время как Британской, напротив, усиливаться. Отступление № 3.

Английская Ост-Индская Компания
Примерно в то же время, что и в Голландии, а именно в 1599 году, в Лондоне состоялось собрание купцов, готовых на паях финансировать экспедицию в Ост-Индию. В число пайщиков вошел 101 человек. Взносы разнились от 100 до 3 тыс. фунтов; всего было собрано 30 тыс. 133 фунта 6 шиллингов и 8 пенсов. Примерно через год Елизавета I подписала Хартию об учреждении Ост-Индской Компании, которая получила монопольное право вести торговлю к востоку от мыса Доброй Надежды, приобретать в тех краях земли и распоряжаться ими при условии соблюдения английских законов. Все другие английские компании могли заниматься коммерцией на Востоке только по лицензии, полученной от Ост-Индской Компании. Эти привилегии предоставлялись компании на 15 лет, с условием, что хартия будет продлена в случае, если торговля с Ост-Индией окажется прибыльной. Плавания флота Ост-Индской компании на Восток сразу стали приносить огромную прибыль, в разы превышающую затраты на экспедицию и закупки. Из Индии вывозились пряности, селитра, фарфор и ткани – все это пользовалось большим спросом.
Разумеется, не все было так просто. Во-первых, англичанам сильно мешала Объединенная (голландская) Ост-Индская Компания, а также французская Ост-индская Компания (причем кровопролитные стычки, переходящие в войны, были не редкостью). Во-вторых, разница в менталитете Восточной и Западной цивилизации всегда была огромна. Индией в те времена правили Великие Моголы, воля которых была высшим законом. Английские купцы были вынуждены приспосабливаться, угождать и давать взятки, что, впрочем, помогало не всегда.

А прибывший в 1609 году ко двору Великого Могола Джахангира посланник компании Уильям Хокинс так полюбился Моголу за легкий характер и страсть к горячительным напиткам, что властный Джахангир просто-напросто… запретил Хокинсу возвращаться на родину. Ослушаться было невозможно – англичанина бы просто казнили. Поэтому он был вынужден подчиниться, обзавестись индийской семьей и остаться при дворе до конца своей жизни. В 1612 году стараниями Хокинса Джахангир даровал Ост-Индской Компании своим фирманом (указом) право вести торговлю и основывать фактории на землях его империи. В 1614 году англичане помогли индийцам отстоять город Гогу, на который напали португальцы. За этот подвиг Великий Могол издал другой фирман, давший англичанам право беспрепятственно торговать по всей Индии, а в 1624 году у Компании уже был новый фирман, позволявший беспошлинно торговать в Сурате, Камбее и ряде других городов. К тому же Могол узаконил захват англичанами любых неиндийских судов.
В 1622 году флот Компании помог персам разгромить португальский флот у Ормуза. Добыча оказалась огромной, и лорд-адмирал герцог Бэкингем (тот самый, что знаком нам по «Трем мушкетерам») потребовал себе долю. Ему, однако, отказали на том основании, что Компания действовала при Ормузе на свой страх и риск, в соответствии с ее хартией, и не получала никакой поддержки от адмиралтейства. Между Бэкингемом и Ост-Индской Компанией началась тяжба.

Поскольку дело рассматривалось в адмиралтейском суде, его исход закономерно сложился не в пользу Компании. К тому же Бэкингем начал под разными предлогами задерживать корабли Компании в портах, что приносило большие убытки. В итоге директора пошли на мировую и выплатили герцогу 10 тыс. фунтов отступных.
Английское правительство также не всегда соблюдало условия хартии. Протектор Английской республики Оливер Кромвель относился к монополии купцов без особого почтения и даже не пытался оберегать привилегии Компании. Обострившаяся к тому времени конкуренция между различными Ост-Индскими компаниями резко понизила доходы акционеров, и в 1657 году Компания объявила о намерении продать хартию на Лондонской бирже. В том же году Кромвель смилостивился и предоставил Компании новую хартию, попутно реформировав ее паевую систему. Если раньше взносы делались для каждой экспедиции, а прибыль делилась между участниками после возвращения экспедиции, то теперь Компания превращалась в акционерное общество в современном смысле: купцы-пайщики становились держателями акций, по которым начислялись дивиденды.
Компания разрасталась. Учитывая то, что распоряжения из Лондона доходили до Индии минимум четыре месяца, управляющие на местах наделялись огромными полномочиями. Во второй половине XVII века Ост-Индская Компания получила от английского правительства ряд государственных прерогатив на подчиненных ей территориях. В 1661 году она получила право объявлять войну и заключать мир, в 1686 – полностью распоряжаться собственными армией и флотом, учреждать военно-полевые суды, чеканить монету.
В 1698 году государство решило отменить монопольные права Компании, не препятствуя при этом созданию новой, которая начала торговать с Индией без лицензии Ост-Индской Компании. Ситуация накалилась, но спор разрешился в 1702 году, когда обе фирмы составили Объединенную Компанию купцов, торгующих с Ост-Индией.
В 1717 году англичанам сказочно повезло, когда Великий Могол Фаррукшир тяжело заболел. Индийские лекари ничего не могли с этим поделать, а английский доктор Гамильтон поставил владыку на ноги. В благодарность за это Фаррукшир предложил Гамильтону просить что угодно. Гамильтон оказался преданным служащим и попросил предоставить Компании новые привилегии в Бенгалии (области на юге Азии, в бассейне нижнего течения Ганга и дельты Ганга и Брахмапутры). Фаррукшир подарил англичанам три деревни под Мадрасом и дал право купить еще 37 населенных пунктов, а также освободил англичан от таможенных пошлин при условии ежегодной уплаты в казну 3 тыс. рупий. Кроме того, товары англичан освобождались от таможенного досмотра. В результате доходы Компании выросли с 278,5 тыс. фунтов в 1717 году до 364 тыс. фунтов в 1729 году.
В 1756 году наваб (правитель) Бенгалии Сурадж уд-Доула захватил Калькутту, принадлежавшую на тот момент англичанам. Калькутту отвоевали, несмотря на то, что войско наваба превосходило отряд англичан почти в 20 раз. Сурадж уд-Доула лишился трона и головы, а Бенгалию возглавил правитель-марионетка. Отныне Ост-Индской Компании принадлежали огромные территории на востоке Индии с многомиллионным населением. Лондонские акционеры Компании, по сути, стали собственниками целой страны.
Дела в Бенгалии англичане вели с не меньшим размахом, чем их голландские коллеги. Англичане и их индийские агенты торговали беспошлинно, в то время как для остальных купцов были введены многочисленные таможенные посты. На компанию работали тысячи местных ткачей, которым выплачивались небольшие авансы, а готовая продукция изымалась по мизерным ценам. Налоги, значительно увеличенные англичанами, также взимались в пользу Компании, в то время как навабы довольствовались фиксированной пенсией. Сами торговые операции англичан в Индии, по свидетельству очевидцев, проводились примерно так: «Агент Компании насильно заставляет жителей покупать его товары либо продавать свои. В случае отказа немедленно следует порка или тюрьма. Агенты Компании платят за забираемые товары гроши либо ничего не платят».
Итак, фактически сформировалось государство, имя которому было Ост-Индская Компания. И чем больше Компания походила на государство, тем больше ее управляющие становились похожи на коррумпированных чиновников. Интересный факт: если самой Ост-Индской Компании удалось с 1757 по 1765 год вывезти из Бенгалии 5,26 млн фунтов, то за тот же период ее чиновники-менеджеры присвоили около 3 млн фунтов. А так как каждый член Компании действовал в Индии в своих интересах с не меньшим усердием, чем в интересах акционеров, не брезгуя абсолютно никакими методами, то в течение ближайших 20 лет Компания оказалась на грани банкротства, а хозяйство Бенгалии было полностью разрушено, население разорено, и грабить было уже просто некого. Ситуацию усугубили страшная засуха и голод, в результате которых вымерла треть населения. Однако, чтобы избежать недовольства акционеров в результате падения прибыли, это поначалу замалчивалось.
При этом служащие Компании возвращались в Англию богачами, купались в роскоши, покупали поместья разорившихся лордов и продолжали подкупать чиновников и парламентариев в своих интересах. Их ненавидели все – от газетчиков и благочестивых буржуа до пэров Англии. Их считали вульгарными нуворишами с нечистой совестью и нечестно нажитым богатством и называли набобами (искаженное «наваб»). Именно в те времена появилась поговорка «богат как набоб».
Итак, в 1773 году Компания стояла на пороге банкротства и просила правительство Великобритании оказать ей помощь. Парламент принял так называемый Акт об управлении Индией, ставящий действия Компании под контроль государства. В 1784 году парламент учредил контрольный совет, с которым совет директоров Компании должен был согласовывать свои действия. Серьезным ударом стал парламентский акт 1813 года, который отнял у акционерного общества монополию торговли с Востоком, за исключением торговли китайским чаем, а в 1833 году Компания лишилась и этой привилегии. На этом ее торговая деятельность была завершена, и она фактически превратилась в подрядчика государства по управлению Индией.
Несмотря на ограничения со стороны парламента, Компания оставалась собственником значительной части Индии, ее владения продолжали расти, а дивиденды акционеров все равно не опускались ниже 10 % (хотя, например, в 1660 году дивиденды достигали 250 %). Компания отнимала лучшие провинции у вассальных княжеств: иногда за долги, а иногда и просто так. Значительная часть собираемых индийских налогов шла на содержание армии Компании, в которой к 1830 году служили 223,5 тыс. человек. В ту пору это была самая большая армия в мире. Она была нужна Компании, чтобы собирать налоги и подавлять восстания. Однако в армии служили и коренные жители Индии, которые устали быть орудием угнетения своих же соотечественников. В 1857 году сипаи (солдаты) бенгальской армии подняли восстание и, перебив своих офицеров-англичан, заняли Дели. Поводом к восстанию стало принципиальное нежелание сипаев использовать поступившие на вооружение новые ружья. Дело в том, что бумажная обертка патрона, которую надо было скусывать зубами, пропитывалась коровьим или свиным жиром. Таким образом, и мусульманин, и индуист совершали страшное кощунство, дотрагиваясь зубами до этих патронов (как известно, свинья в исламе – нечистое животное, а корова в индуизме, напротив, священное). Однако, армейское руководство настаивало на использовании и новой модели ружья, и смазанных запретными жирами патронов к нему, не обращая внимания на растущее недовольство сипаев. Когда власти осознали ошибку, было уже поздно: сипаи истолковали нововведение как преднамеренное оскорбление их религиозных чувств.
Восстание быстро распространилось на север Индии. И хотя в итоге оно было подавлено, британский парламент принял закон об улучшении управления Индией. Ост-Индская Компания полностью отстранялась от управления Индией, а ее владения переходили Великобритании. Индия становилась колонией и частью Британской империи. Контрольный совет ликвидировался, а его функции, как и функции совета директоров Компании, переходили создаваемому министерству по делам Индии. Акционерам Компании выплачивалась компенсация в размере 3 млн фунтов, причем выплаты осуществлялись за счет бюджета Индии. Процедуры, связанные с передачей дел корпорации государству, затянулись на 15 лет: официально Ост-Индская Компания была ликвидирована лишь в 1873 году.

После такого историческо-колониального экскурса вернемся к «основному предмету» – бирже.
Напомним, Лондонская биржа была основана в 1566 году сэром Томасом Грешэмом, который оплатил все расходы на строительство биржи из собственного кармана. Томас Грэшем писал лорду Чемберлену: «Купцы не могут существовать без бирж, как не могут корабли ходить в море без воды». Дизайн был позаимствован у биржи, которую Грешэм видел в Антверпене. Перед смертью сэр Томас Грэшем завещал здание биржи Лондонской Корпорации и корпорации торговцев тканями, с обязательным условием отчислять часть доходов на разного рода благотворительные цели. Через пару лет после открытия биржи ее посетила сама королева Елизавета, осталась весьма довольна увиденным и повелела вместо иностранного слова «Bourse» использовать английские «The Royal Exchange» – Королевская биржа. Елизавета прекрасно осознавала необходимость наличия биржи в Лондоне, ведь, кроме обычной торговли, англичанам, успешно грабившим на море иностранные торговые суда, надо было сбывать награбленное добро.

Королевская биржа в Лондоне была товарной более ста лет, и только с 1695 года на ней начинают осуществляться сделки с государственными бумагами и акциями компаний (к концу XVII века число акционерных обществ приближалось к полутора сотням, старейшему из которых, «Московской компании», созданной с целью торговли с Россией, исполнилось к этому времени 140 лет), а также с акциями Английского банка.
Шум, создаваемый толпами брокеров, вызывал раздражение у чопорного руководства биржи, и именно по этой причине в 1698 году брокерам, работавшим с ценными бумагами, был запрещен доступ на Королевскую биржу с формулировкой «за недостойное поведение». Лишившись, таким образом, постоянного места, биржевые маклеры стали собираться в помещении Ост-Индской Компании, фирмы Hudson Bay, других акционерных обществ, но чаще всего – во всевозможных кофейнях, расположенных на прилегающих к Королевской бирже улицах. Со временем в качестве основного центра таких собраний была избрана кофейня «У Джонатана», где в определенные дни встречались до полутора сотен брокеров, чтобы поторговаться, провести взаиморасчеты, подсчитать свои прибыли, убытки и комиссионные.

Вместе с брокерами работали посредники, называемые джобберами, которые совершали сделки за свой счет и зарабатывали на разнице между ценой покупки и продажи. С начала XVIII века в кофейне «У Джонатана» регулярно проводятся дни встреч для осуществления взаиморасчетов, – такие дни получают английское название «клиринг».

Именно там появились самые известные слова биржевого жаргона – «быки» и «медведи». «Медведями» называли игроков на понижение, исходя из пословицы «продавать шкуру неубитого медведя». Происхождение термина «быки» имеет следующую историю: лондонские брокеры того времени любили развлекаться, наблюдая за боями медведей и быков, которые проводились в центре Сити на Темзе, то есть бык ассоциировался с естественным противником медведя. Названия «бык» и «медведь» прижились и получили официальный статус: так, определение слова «бык» для биржевых игроков встречается с 1714 года в оксфордском словаре. В 1886 г. в «Нью-Йорк таймс» впервые можно было прочитать: «Биржа стала местом борьбы, как никогда раньше. Быки и медведи стояли в полной растерянности друг против друга. Медведи оказались сильнее».

К концу первого десятилетия XVIII века, когда на фондовом рынке Лондона уже котировались ценные бумаги многих десятков акционерных компаний, в основу успеха некоторых из них зачастую вкладывали не столько реальные коммерческие операции, сколько финансово-биржевые спекуляции и аферы.
Один из самых ярких и скандальных примеров подобной деятельности: «Компания Южных морей» (Южно-океанская компания), руководство которой организовало разветвленную систему продажи ее ценных бумаг по цене значительно выше номинальной. Сама компания была создана для торговли с Южной Америкой и получила на это исключительное право, обязавшись взамен выпустить акции на величину своего основного капитала – 10 млн. фунтов стерлингов. Спрос на ее акции сразу был велик, поскольку у публики были неадекватные представления о богатствах Нового света, а компания распространяла самые невероятные слухи о своих американских планах.
Компания объявила очень высокие дивиденды (от 30 % до 50 % годовых), использовала громкую рекламу, не брезговала обратным выкупом акций, а также прямыми и косвенными взятками. Компания также обеспечила себе поддержку власти: продавала акции чиновникам и политикам по номинальной цене, а затем тут же выкупала уже по рыночной (кроме того, государство некоторым образом зависело от компании, поскольку ранее она выкупила часть государственного долга). Помимо всего прочего, желающим акции продавались и в кредит, причем на льготных условиях. Неудивительно, что реакцией публики стал ажиотажный спрос на ее бумаги. И лорды, и ремесленники – все наперегонки скупали акции, кто сколько мог. Никто толком не понимал, что такое акции, откуда компания получает такие доходы, но все их покупали, рассчитывая на прибыль на росте курса. Если в середине апреля 1720 года акции торговались по 300 фунтов стерлингов, то уже через три месяца их стоимость достигла 1000 фунтов. Следом начали подрастать и акции других эмитентов – Ост-Индской Компании, Английского банка и других. Расчеты показывают, что общая стоимость всех акций – 500 млн. фунтов стерлингов – в пять раз (!) превышала количество наличных денег, находящихся на тот момент в обращении в Европе.
Тут же возникает множество предприятий-«мыльных пузырей», которые предлагают вложить деньги в самые разные предприятия: от эксплуатации медных рудников, улучшения портов и лечения венерических болезней до проекта по изобретению вечного двигателя. Удавалось собрать деньги даже под следующим объявлением: «Подписка на капитал в 2 млн. фунтов на одно предприятие, обещающее большие выгоды, цель которого будет объяснена впоследствии» (данное объявление, естественно, было чистой воды финансовой пирамидой, собиравшей денежки с доверчивых граждан).
Государство пытается предотвратить очевидное мошенничество: выходит постановление парламента о подобных предприятиях, объявившее недействительными большинство из них и запрещавшее торговлю их акциями под угрозой штрафа в 500 фунтов стерлингов. Но это не помогает. Акции сомнительных предприятий продолжают торговаться, при чем одна и та же бумага на одном конце улицы продается на 10 % дороже, чем на другом.
Руководство Южно-океанской Компании, видя, что курс их акций не поднимается выше 1100 %, решает избавиться от «мыльных пузырей» и прибегает к помощи правительства в надежде еще более увеличить курс. Однако процесс уничтожения всех созданных «мыльных пузырей» пошел лавинообразно, и акции самой Южно-океанской компании также покатились вниз. Британский парламент в том же 1720 году принимает специальный Акт о Королевской бирже и Лондонской страховой корпорации (получивший название «Акта о мыльных пузырях» – «Bubble Act»), согласно которому вводится обязательная государственная регистрация всех акционерных обществ, а деятельность и обращение ценных бумаг незарегистрированных компаний объявляются противозаконными.
Этот документ вызвал резкое падение рыночного курса всех котировавшихся на бирже акций, от которого пострадали представители широчайших слоев населения, включая влиятельных политиков, предпринимателей, финансистов и даже членов королевской семьи. «Я могу рассчитать движение звёзд, но не безумие людей!» – сказал сэр Исаак Ньютон, потерявший в «мыльном пузыре» целое состояние – 20 000 тогдашних фунтов стерлингов (около 2 546 000 современных). А компания «Южных морей», что интересно, не ликвидировалась, а благополучно просуществовала до 1850 года, правда, потом основным ее занятием стала не торговля, а обслуживание государственного долга.

Однако, несмотря на весьма негативные последствия, грандиозная спекуляция 1720 года сделала акции обычным объектом биржевых операций. В то же время она наглядно показала и необходимость борьбы с нечистыми на руку дельцами.
Вернемся к изгнанным с Королевской биржи брокерам. Они обретались в кофейне «У Джонатана» вплоть до 1748 года, пока сильнейший пожар не уничтожил большую часть домов вокруг Королевской биржи, включая и все окрестные кофейни вместе с «Джонатаном». Лондонские брокеры пару десятков лет собирали средства для строительства своего «офисного помещения», и только к 1773 году было возведено здание «Нового Джонатана», на первом этаже которого располагался торговый зал, а на втором – ресторан с кофейней. Кстати, именно в отношении этого здания впервые в мировой истории было использовано определение «фондовой биржи» (stock exchange).
Членство на бирже становится платным – 8 фунтов в год, хотя поначалу, как и в Амстердаме, ограничений не было – любой желающий мог принять участие в торгах, заплатив за это 6 пенсов в день. В 1802 году открывается биржа под названием London Stock Exchange (LSE – независимые британцы не приняли термин bursa и до настоящего времени используют для обозначения биржи слово «exchange») в новом, огромном по тем временам здании, и образуется закрытый для посторонних рынок ценных бумаг в виде самоуправляющейся частной корпорации.

Биржа, несколько раз сменив здание, существует и по сей день, в то время как Королевская биржа была упразднена в 1923 году. Торги на бирже прекращались только во время Первой мировой войны, и на 6 дней – во время Второй мировой войны. И даже попадание снаряда в здание биржи не остановило ее деятельность – торги просто были перенесены в подвал.

Отступление № 4
Сложно переоценить значимость оперативного получения важной информации, влияющей на конъюнктуру рынка. И если сейчас все мировые новости становятся известны даже не в минуты – в секунды, то во времена отсутствия электронных каналов связи новости шли днями и неделями. Соответственно, тот, кто узнавал их первым, имел большое преимущество перед остальными участниками рынка.
Одним из известных примеров, иллюстрирующих справедливость изречения «кто владеет информацией – тот владеет миром», является спекуляция барона Ротшильда на Лондонской бирже. Натан Ротшильд – один из пяти сыновей основателя финансовой империи Ротшильдов, обосновавшийся в Великобритании, – был известен как человек, имеющий доступ к самой оперативной информации. Из-за этого его действия нередко оказывали влияние на поведение других биржевых игроков.
В июне 1815 года решалась судьба Европы. Шла очередная война с Наполеоном, кульминацией которой стала битва при Ватерлоо. Франция стремилась установить свою военно-политическую и торгово-промышленную гегемонию в Европе и перехватить у Великобритании мировое торговое и колониальное первенство.

Вся Англия с трепетом ожидала курьеров герцога Веллингтона, которые должны были принести весть о победе или поражении. Для биржевых спекулянтов эта весть имела практический смысл: продавать или не продавать ценные бумаги. Если Наполеон снова победил, то консолидированные акции упадут в цене и от них надо как можно скорее избавляться. А в случае победы союзников над Наполеоном цена акций, напротив, резко возрастет, и, соответственно, их следует обязательно покупать. 20 июня 1815 года лишь один человек во всей Англии знал о поражении Наполеона, и это был Натан Ротшильд. Сразу же после того, как он получил эту информацию, он отправился на биржу. Собравшиеся биржевики напряженно ждали действий Ротшильда. Он быстро стал продавать все имевшиеся у него акции. Паника охватила всех вокруг, мгновенно родился слух, тут же превратившийся в уверенность: «Ротшильд уже знает – Наполеон победил». Тут же все кинулись продавать бумаги, цена стремительно покатилась вниз… Курьер от Веллингтона с радостной вестью прибыл много позже – когда уже огромное количество прежних держателей бумаг успело разориться, продав их за бесценок. Между тем те, кто покупал акции, были агентами Ротшильда. Этот гениальный блеф значительно увеличил фамильное состояние семьи Ротшильдов. В результате битва при Ватерлоо вошла не только в учебники по военному искусству, но и в историю крупнейших финансовых операций.
До сих пор нет единого мнения о том, каким именно образом Ротшильд получил информацию о результатах сражения так быстро. В соответствии с одной версией, он использовал собственную курьерскую службу, на развитие которой потратил несколько лет. Вторая версия такова, что Ротшильд использовал голубиную почту. По крайней мере, современники Ротшильда полагали, что его основными курьерами были голуби, которые жили на ферме Ротшильда в Кенте. Со временем успехи талантливого инвестора стали настолько злить других биржевых игроков, что, если верить газетным статьям того времени, завистники развели ястребов и орлов на побережье Кента, которые должны были уничтожать голубей-почтальонов.

Именно в Лондоне издается первый официальный бюллетень – в 1803 году, а в 1812 году – первый печатный биржевой устав, отдельные положения которого многократно пересматриваются и совершенствуются в последующие годы. Сбалансированная и гибкая система управления, закрепленная в этом уставе, явилась основой эффективной и успешной работы биржи на протяжении всего XIX века. Участники и владельцы биржи обладали рычагами воздействия друг на друга: управляющие устанавливали размер членских взносов, условия и время торгов, а члены биржи определяли, кто может стать новым участником биржи.
Также в начале XIX века выделяется отдельное сообщество торговцев металлами. На фондовой бирже им было делать нечего, и, по традиции, кофейня – «The Jerusalem Coffee House of Cornhill» («Иерусалимская кофейня») – стала излюбленным местом встреч торговцев металлом. Там и родилась «традиция круга»: торговец, у которого был металл на продажу, насыпал на полу круг из опилок и выкрикивал «Change!», после чего все желающие приобрести товар должны были встать по краям круга и называть свою цену. Круг стал символом современной Лондонской биржи металлов. В 1877 году была образована компания Лондонской биржи металлов, которая обосновалась в своем первом помещении над магазином шляп в здании Ломбардинского суда.
В 1845 году началась очередная биржевая лихорадка, прозванная брокерами «железнодорожной манией»: промышленно-транспортный бум привел к увеличению числа участников торгов. Собственники Лондонской биржи принялись повышать размер членского взноса. В ответ на это участники торгов потребовали себе большей доли участия в управлении. Итогом конфликта интересов стало реструктурирование собственности биржи, процесс которого завершился только к 1876 году. Теперь все новые участники торгов были обязаны быть акционерами биржи. Как следствие, число таких акционеров стало быстро расти: с 268 в 1876 году оно увеличилось до 2366 человек к началу Первой мировой войны. Война круто изменила в худшую сторону внешнеэкономические условия существования Британии, которые до этого только благоприятствовали ей и содействовали ее преуспеванию. Торги были прекращены. 1600 брокеров Лондонской биржи добровольно вступили в ряды английской королевской армии, 400 из них не вернулись с поля брани.
На ведущие роли в мировом хозяйстве начинают выходить Соединенные Штаты Америки и Нью-Йоркская фондовая биржа. Однако перед тем как мы остановимся на Нью-Йоркской бирже, к которой перешла пальма первенства, считаем необходимым затронуть историю главных бирж в Германии, Франции и России.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Обсуждение закрыто.