Парижская биржа и жертвы амбиций шотландца Ло

.

Зачатки биржевого дела во Франции появились в XIII веке с активизацией деятельности менял – первых предшественников брокеров. Поначалу менялы совершали свои операции – и денежные, и товарные – на мосту Понт-о-Шанж («мост менял»), построенном в IX веке при короле Карле Лысом. Мост был так плотно застроен рядами меняльных лавочек, что, «прогуливаясь по нему, совершенно невозможно было увидеть реку. Казалось, что находишься на земле и посреди ярмарки – так многочисленны и разнообразны были выставленные здесь товары». В конце XVIII века лавочки и дома сносят, мост становится «нищ и гол».
Первая настоящая биржа появляется во Франции в 1540 году в Лионе. Она просуществовала менее 40 лет – в 1576 году в городе началась страшная эпидемия чумы, которая не только унесла жизни тысяч горожан, но и прекратила биржевую торговлю более чем на 100 лет.
Парижская биржа стала широко известна в период взрыва спекуляции, связанного с именем Джона Ло.

После смерти Людовика XIV в 1715 году Франция находилась на грани банкротства. «Король-солнце» оставил после себя грандиозные долги и разваленную экономику. Из прямых наследников у Людовика XIV оставался в живых лишь его пятилетний правнук, поэтому был назначен регент. Так управление разоренной Францией перешло к племяннику короля – герцогу Филиппу Орлеанскому. Филипп Орлеанский находился под влиянием идей шотландского финансиста Джона Ло, не признанного в родной стране. Чтобы поправить положение дел, герцог сразу же обратился к нему. В 1718 году Ло был поставлен во главе Индийской Компании, получившей исключительное право на всю заморскую торговлю Франции (поскольку первоначально она создавалась для освоения бассейна реки Миссисипи, современники назвали ее Миссисипской Компанией).

Ло уже тогда осознавал влияние и значимость рекламы. На всеобщее обозрение выставлялись гравюры на тему, как индейцы Луизианы спешат навстречу французам, чтобы сказать, что в Америке есть горы, наполненные золотом, серебром и прочими несметными богатствами.
Компания Ло поглотила несколько небольших французских колониальных компаний и стала всемогущей монополией. При этом несколько десятков старых кораблей, которые находились в распоряжении компании, подавались общественности как огромный флот, везущий во Францию драгоценные металлы и ткани, пряности и табак. В обществе начался ажиотаж и спекуляция акциями Индийской Компании, сулившими огромные прибыли.
Хотя Компания выплачивала весьма скромные дивиденды, ее акции с весны 1719 года резко взлетели, и началась безудержная эмиссия акций. Первые 50 тыс. акций по 500 ливров каждая разошлись в течение недели. Чтобы поднять котировку, выпустили еще 50 тыс. акций, но продавали их только тем, кто мог предъявить четыре старые акции. Соответственно котировка старых акций поднялась до 1000 ливров, а в сентябре 1719 года компания продавала свои акции в 10 раз выше номинала (по 5 тыс. ливров за акцию), и было ясно, что это не предел. Ажиотаж в обществе нарастал, люди попроще днями простаивали в очередях, а знатные – осаждали самого Ло, добиваясь подписки на акции. История сохранила удивительные случаи: люди пытались проникнуть в кабинет Ло через печную трубу; а какая-то светская дама приказала кучеру перевернуть карету около дома Джона Ло, чтобы таким образом выманить галантного кавалера и заставить его выслушать свою просьбу. Секретарь Ло нажил целое состояние на взятках, которые он брал с просителей, дожидавшихся приема.
Еще более удивительные вещи творились на улице Кенкампуа, где возникла и расцвела биржа. С утра до вечера здесь бурлила толпа, продающая и покупающая. 500-ливровая акция поднялась до 10 тыс., потом до 15 и остановилась на 20 тыс. ливров. Желание обогащения объединило все сословия: знатная дама толкалась рядом с извозчиком, герцог торговался с лакеем, аббат – с брадобреем.
Золото и серебро в обмен на акции принимали неохотно. В разгар бума 10 акций равнялись по цене 14 или 15 центнерам (!) серебра. Почти все платежи производились в банкнотах. И все это бумажное богатство – и акции, и банкноты – создал финансовый чародей Жан Ла (так французы называли шотландца).
Зимой 1719–1720 года слава и влияние Ло достигли апогея. Когда он посетил биржу, толпа кричала: «Да здравствует король и монсеньор Ла!». Родной город Эдинбург преподнес ему почетное гражданство, а в присланной грамоте говорилось, что он «достиг в мире такой знаменитости, которая делает честь не только этому городу, но всей шотландской нации». В том же 1720 году Ло официально стал генеральным контролером финансов (фактически же он управлял финансами страны уже несколько лет, создав в 1716 году частный банк, которому были предоставлены права выпускать банкноты, выдавать ссуды под товары и векселя, принимать частные вклады и производить трансферт).
Но как раз в это время стали раздаваться первые тревожные звоночки. Дело в том, что огромные деньги, которые собирала компания путем выпуска своих акций, в основном вкладывались в облигации государственного долга. Фактически компания взяла на себя весь огромный государственный долг: порядка 2 млрд. ливров, выкупив облигации у владельцев. Это и было то установление порядка в финансах, которое обещал Ло. А новые сотни миллионов ливров в акциях компании размещались только благодаря тому, что банк Ло одновременно печатал и пускал в оборот все новые банкноты. Это не могло продолжаться долго.
К осени 1720 года банкноты стоили не более четверти своей нарицательной стоимости в серебре. Цены всех товаров сильно повысились. В Париже не хватало продовольствия, усиливалось народное возмущение. С ноября банкноты перестали быть законным платежным средством. Началась ликвидация системы. В декабре того же года Ло бежал из Франции. Правительство было вынуждено признать государственное банкротство. Урок был настолько жестоким, что до 1776 года в стране не было ни одного эмиссионного банка.
Крахом Ло и банковского фондового рынка в целом тут же воспользовалась биржа, получившая закономерное преимущество вследствие своей более жесткой структуры и более легкой контролируемости. В 1724 году был установлен биржевой регламент. Отныне биржа была предназначена для торговли векселями, прочими торговыми бумагами и фондами. Она была разделена на присяжных маклеров – «паркет», размещавшихся в здании на рю Вивиенн, и внебиржевой рынок – «кулису». Тогда же операции на бирже были объявлены исключительной монополией корпорации маклеров.
Поначалу правила столичных торгов мало напоминали современные принципы организации игры на бирже. В частности, стоимость той или иной ценной бумаги публично не объявлялась, ее можно было узнать только при личном разговоре с продавцом. И только в 1777 году был введен механизм одновременного объявления цен для всех участников торговли. В 1793 году Парижская биржа была закрыта ввиду признания вредного ее влияния на курс государственных бумаг, однако уже через несколько лет Наполеон Бонапарт осознал необходимость подобного финансового учреждения и издал указ о строительстве нового здания, предназначенного специально для Парижской биржи.

 

Кодекс Наполеона создал единое биржевое право в 1807 году для всей Франции, в течение более чем ста лет практически не подвергавшееся изменениям. Был введен целый ряд ограничений на функционирование биржи. Право учреждения бирж было объявлено правительственной монополией. Была запрещена биржевая торговля вне биржи, а маклеры имели право совершать лишь сделки по поручению (но от своего имени) и только после получения предназначенных на продажу бумаг или денег для их покупки (эта мера была направлена против срочных сделок, являвшихся основой спекулятивной игры). Полностью была запрещена торговля иностранными ценными бумагами (однако в 1823 году было сделано исключение только для иностранных государственных займов). Для контроля деятельности французских бирж была создана специальная биржевая полиция.
Со второй половины XIX века торговля на Парижской бирже находилась под управлением Сообщества биржевых агентов, члены которого назначались Советом биржевых брокеров. Таких биржевых агентов было около 60, причем каждый из них должен был соответствовать определенным требованиям (быть гражданином Франции и иметь рекомендации от представителей биржевого сообщества). Агент не мог действовать, пока необходимые документы о его компетенциях не подпишут чиновники министерства финансов и президент Республики.
В 1840 году на бирже обращались примерно 130 видов акций и облигаций, а вторая половина XIX века стала для Парижской биржи очень благоприятным периодом. В условиях подъема национальной экономики частным компаниям необходимы были заимствования. Объем торговых операций на бирже утроился, и она стала одной из крупнейших в Европе. Кстати, Парижская биржа была популярна и среди российских акционерных обществ – в начале XX века здесь обращались акции 71 российской компании на общую сумму 642 млн. рублей.
Примечательно, что, несмотря на крах своей системы, Ло остался влиятельным и уважаемым человеком. В 1721 году в Венеции его посетил Петр I и пригласил на службу в Россию, но Ло отказался. Отметим также, что до сих пор существует мнение, что крах Ло и его системы был вызван не столько неправильными действиями в финансовой сфере, сколько происками могущественных врагов.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Обсуждение закрыто.