Использование современных форм платежей для легализации преступных доходов и организация противодействия

.

Современные условия конкуренции в сфере оказания финансовых, в частности банковских, услуг обусловливают интенсивное внедрение технологий дистанционного банковского обслуживания (ДБО) или, используя более общее понятие, — технологий электронного банкинга (ТЭБ). Практически все кредитные организации внедряют все новые варианты ДБО, причем ни одна из организаций, внедривших какую-либо технологию такого рода, не останавливается на достигнутом.

По данным, получаемым Банком России в результате проведения сплошных анкетирований кредитных организаций по тематике электронного банкинга, если пять лет назад большинство этих организаций использовали в среднем одну-две системы ДБО, то впоследствии пик распределения количества различных систем электронного банкинга (СЭБ) пришелся на две-четыре одновременно используемые системы, а последнее по времени анкетирование (в 2013 г.) показало, что наиболее часто встречаются кредитные организации, задействующие от трех до пяти каналов ДБО. Лидеры же в данной области, то есть наиболее высокотехнологичные из них умудряются одновременно применять восемь-десять СЭБ, таких как интернет-банкинг для юридических и физических лиц (с вариантами), интернет-трейдинг и дилинг, виды мобильного банкинга, традиционные системы типа «Клиент-банк», обслуживая также площадки интернет-торговли, биржи и т. д.
Приведенные данные свидетельствуют о том, что имеет место однонаправленный процесс перехода банковской деятельности в так называемое виртуальное пространство (или, иначе, киберпространство), а значит, тем самым подтверждается справедливость слогана «Не будет банкинга, кроме электронного банкинга, а мобильный банкинг — предел его»[34]. Этому, кстати, способствует и ориентация Министерства финансов России на перевод крупных платежей в упомянутое киберпространство безналичных карточных операций. Вместе с тем в этом пространстве наряду с легитимными клиентами высокотехнологичных кредитных организаций стали активно действовать и преступные группировки, в том числе межрегиональные и международные, равно как и отдельные лица, характеризуемые «криминальным мышлением». Вследствие этого негативного явления практически каждая СЭБ, формирующая своего рода «виртуальные ворота» в банк, превратилась в объект виртуальных атак на банки и их клиентов, приводящих к вполне реальным финансовым потерям, в совокупности исчисляемыми миллиардами рублей. Следствием этого стала дополнительная и весьма серьезная нагрузка как на Банк России (в форме многочисленных жалоб клиентов), так и на правоохранительные органы и, соответственно, судебную систему.
Безусловно, банки всегда подвергались рискам, связанным с ошибками или мошенничеством, однако вместе с внедрением современных компьютерных технологий уровень таких рисков и масштаб их влияния существенно выросли ввиду того, что количество причин и состав возможностей реализации угроз, лежащих в основе новых компонентов рисков такого рода, значительно увеличились. Подтверждением этому является постоянный рост числа финансовых преступлений разного рода как против юридических и физических лиц, пользующихся банковскими услугами, так и против самих банков, анализу которых посвящен настоящий раздел книги. При этом акцент делается на существенно более широкой по сравнению с традиционной (ограниченной рамками Федерального закона от 07.08.2001 № ФЗ-115 «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма») интерпретацией понятия и содержания процесса финансового мониторинга (ФМ). В связи с указанной позицией можно отметить также, что расширенная трактовка понятия ФМ стала встречаться и в мировой практике анализа противоправной финансовой деятельности и организации противодействия ей. Например, в материалах таких организаций, деятельность которых направлена против отмывания денег (ОД) и финансирования терроризма (ФТ), как ФАТФ и FinCEN[35], встречаются указания на то, что финансовым организациям необходимо усилить борьбу с компьютерными мошенничествами, поскольку успехи в борьбе международного сообщества с ФТ и перекрытие различных каналов, используемых для этого, привели к тому, что для финансирования деятельности таких чрезвычайно опасных организаций стали широко задействоваться команды хакеров и применяться способы осуществления крупномасштабных финансовых мошенничеств. Из этого делается вывод о том, что собственно осуществление противодействия совершению компьютерных мошенничеств в отношении этих организаций и их клиентов следует рассматривать в том числе и как непосредственно связанное с борьбой с международным терроризмом.
Ввиду этого в современных банках неизбежно внедрение специальных процедур для адекватного реагирования на возможную противоправную деятельность (ППД), осуществляемую с помощью ТЭБ. Поэтому и необходим анализ и практический учет новых потенциальных угроз, связанных с этими технологиями, а также сценариев их возможной реализации с оценкой последствий. Следует отметить, что в силу неразвитости отечественного законодательства в области так называемых электронных финансов[36] последующее изложение ведется с позиций организации противодействия на основе риск-ориентированного подхода.
Начать такой анализ уместно с рассмотрения общей картины усложнения структуры типичных банковских рисков[37].

Комментирование и размещение ссылок запрещено.