ПРИВАТИЗАЦИЯ

адвокат по семейным делам .

Термин «приватизация» родился в союзном правительстве в недрах команды Г.А.Явлинского при подготовке документов к программе «500 дней». Надо отдать должное этому известному экономисту и политику: именно он и его коллеги впервые в истории СССР и России системно и логично определили задачи приватизации, схему управления этим процессом, а также основные сроки достижения искомого результата. Под приватизацией подразумевалась управляемая распродажа за деньги государственной собственности любому покупателю без специфичных запретов и льгот; аккумулирование полученных от этой операции доходов в государственном бюджете. Одновременно, таким образом, предполагалось частично снять с потребительского рынка и пресловутый «рублевый навес», то есть. образовавшуюся в конце 80-х годов диспропорцию между денежными накоплениями граждан и объемом предложения товаров народного потребления.

В мае 1991 г. Комитет по экономической реформе Верховного Совета СССР подготовил для рассмотрения палат союзного парламента разработанный в закрытом порядке проект закона «Об основных началах разгосударствления и приватизации предприятий». Кто-то из депутатов успел прочитать отрицательные заключения экспертов и обратил внимание на то, что законопроект открывает легальный путь для передачи общенародной собственности «не в те руки». Прозорливые эксперты Аппарата Верховного Совета СССР намекали на то, что теневые и криминальные структуры, захватив в собственность промышленные активы, создадут совершенно особый уклад экономической жизни, из которого никогда не сможет вырасти здоровая рыночная экономика. Тем не менее, закон был проведен через голосование в Верховном Совете СССР практически без прений (возразить, причем, только с места, смог лишь депутат Л.И.Сухов, таксист с Украины). Группа «Союз», представлявшая интересы союзного правительства, не приняла никакого участия в прохождении данного закона. По версии самих депутатов они, якобы, полагали, что общенародный характер собственности есть конституционная норма, и для принятия соответствующего закона требуется предварительное внесение изменений в Конституцию СССР, для которых сторонники закона не смогут собрать необходимых 2/3 голосов. Лишь в момент принятия закона многие из них «впервые» узнали о том, что статья о характере собственности уже давно исключена из Конституции СССР без обсуждения, среди множества мелких поправок.
Закон «Об основных началах разгосударствления и приватизации предприятий», принятый Верховным Советом СССР 1 июля 1991 г., не предусматривал бесплатной раздачи государственной и муниципальной собственности: она могла приобретаться гражданами на торгах и аукционах за наличные деньги — посредством покупки паев и акций. При этом преимущественное право выкупа имели трудовые коллективы приватизируемых предприятий, что сразу отсекало от участия в торгах и аукционах миллионы работников бюджетных организаций.
В Верховном Совете РСФСР такой порядок приватизации был назван «номенклатурным», поскольку сразу было ясно, что контрольные пакеты акций в конечном итоге достанутся администрациям предприятий. В Комитете по экономической реформе российского парламента преобладающим было мнение о необходимости «народной приватизации», но в отношении принципов и методов ее реализации существовали разногласия. Ожесточенная дискуссия произошла на заседании Верховного Совета 29 мая. 1991 года при обсуждении проекта Государственной программы приватизации. Согласно представленному документу, приватизация могла осуществляться в двух вариантах, причем и в том, и в другом трудовым коллективам предоставлялось льготное право на выкуп части акций по остаточной стоимости. Вместе с тем учитывались и права местных органов власти, а также сторонних граждан. Более всего эти варианты не устраивали директорское лобби, представленное фракцией «Промышленный союз». Директора усмотрели в них урезание своих прав на приобретение госимущества. Было выдвинуто требование, чтобы проект программы отправили на доработку.
В окончательном виде Государственная программа приватизации содержала три основных варианта раздела общенародной собственности. По первому из них работники предприятия бесплатно наделялись привилегированными (не голосующими) акциями в размере 25 % от уставного капитала. Им полагалось также 10 % обыкновенных (голосующих) акций, приобретаемых со скидкой в 30 % от их номинальной стоимости, а руководству предприятия — еще 5 % акций по цене, равной номиналу. Второй вариант разрешал трудовому коллективу приватизируемого предприятия приобрести 51 % его акций, но по более высокой цене (в 1,7 раза выше номинала). Согласно третьему варианту по решению трудового коллектива создавалась инициативная группа, берущая на себя ответственность за проведение приватизации предприятия и ограждение его от банкротства. В случае выполнения группой взятых на себя обязательств по истечении заключенного ранее договора ее члены приобретали право на получение 20 % уставного капитала в виде обыкновенных акций. Включение в программу второго и третьего вариантов, по признанию ее разработчиков, представляло собой компромисс с директорским корпусом.
3 июля 1991 г. Верховный Совет РСФСР принял закон N 1531-1 «О приватизации государственных и муниципальных предприятий РСФСР», который определял перечень и компетенцию государственных органов, уполномоченных проводить приватизацию, регламентировал порядок и способы проведения приватизации государственных и муниципальных предприятий. Закон предусматривал проведение приватизации: путем продажи предприятия по конкурсу, на аукционе, продажи долей (акций) в капитале предприятия, выкуп арендованного имущества, преобразование предприятия в акционерное общество. Организация и проведение единой государственной политики приватизации, включая ее нормативное и методическое обеспечение, возлагались на Государственный Комитет РФ по управлению государственным имуществом (ГКИ). В качестве продавца и временного владельца государственного имущества был определен Российский фонд федерального имущества (РФФИ). При этом ГКИ был подотчетен Правительству РФ, а РФФИ — Верховному Совету РСФСР.
В пакете с вышеупомянутым законом в тот же день был принят закон N1529-1 «Об именных приватизационных счетах и вкладах в РСФСР». Закон устанавливал порядок открытия именных приватизационных счетов (книжек), под которыми понимались государственные свидетельства о праве его владельца на долю в безвозмездно распределяемой государственной и муниципальной собственности, а также о его праве на использование такого вклада, и условия использования этих счетов. Сумма денежных средств, ежегодно перечисляемая государством на приватизационный счет гражданина, должна была устанавливаться государственной программой приватизации. Открытие гражданам именных приватизационных счетов и выдачу приватизационных книжек предполагалось производить через отделения Сбербанка на основании списков, составляемыми органами местного самоуправления. В соответствии с данным законом приватизационный вклад, перечисленный гражданину на приватизационный счет в виде денежных сумм, на руки не выдавался, проценты по этим вкладам не начислялись, приобретение объектов приватизации должно было осуществляться путем безналичных перечислений, в пределах суммы вклада, с обязательным отражением целевого использования денежных средств на именной приватизационной книжке.
Фактически, закон об именных приватизационных счетах и вкладах ставил на «народной приватизации» в России большой и жирный крест, так как был технически невыполним. Идея приватизационных счетов могла быть реализована только на основе высокотехнологичной информационной банковской системы. А для ее создания требовалось соединить все отделения Сбербанка высокоскоростными каналами связи, организовать центральный вычислительный центр и не менее сотни региональных, закупить мощные серверы и десятки тысяч персональных компьютеров, разработать специальное программное обеспечение, принять на работу тысячи специалистов IT-подразделений, заново оборудовать рабочие места операционистов.
Тогда и с обычной-то телефонией были проблемы, а тут речь шла о создании в кратчайшие сроки сложнейшего технологического комплекса. О том, сколько все это будет стоить, включая прием на работу и переобучение десятков тысяч банковских работников, и сколько на это уйдет времени, законодатели даже не подумали. Когда в Сбербанке узнали о том, нужно за месяц открыть 150 млн. банковских счетов (в том числе на грудных младенцев), да еще организовать по ним отдельный учет, чтобы эти деньги направлялись только на специализированные приватизационные аукционы, то сразу сказали: изобретатели этого закона либо сумасшедшие, либо полные невежды.
В конце декабря 1991 г. российское Правительство направило в Верховный Совет РСФСР на утверждение проект Государственной программы приватизации на 1992 г. Согласно этой программе, к концу 1992 г. намечалось приватизировать 70 % предприятий в легкой промышленности, строительстве и автотранспорте; 60 % — в розничной торговле, пищевой промышленности, бытовом обслуживании и материально-техническом обеспечении сельского хозяйства; половину — в общепите, промышленности стройматериалов и т. д., всего на сумму 92 млрд. рублей. Не дожидаясь, что скажет Верховный Совет РСФСР, Президент Б.Н.Ельцин своим указом от 29 декабря утвердил «Основные положения программы приватизации» и поручил Правительству приступить к их реализации уже с 1 января 1993 г.
В ноябре 1991 г. Председателем Государственного комитета Российской Федерации по управлению государственным имуществом (ГКИ) в ранге министра российского правительства был назначен А.Б.Чубайс. Как человек и политик — очень неординарный. Редкие административные способности, исключительная энергия Чубайса — это то, что у одних вызывает великие надежды и восхищение, а у других — столь же великий ужас и ненависть. Либералы сравнивают его с Робеспьером, коммунисты — с Геростратом. Тем не менее, роль Чубайса в российской приватизации действительно ключевая. В советские годы Анатолий Чубайс жил обычной жизнью рядового интеллигента. Окончив Ленинградский инженерно-экономический институт им. Тольятти, он в 1977 г. остался в аспирантуре этого же учебного заведения. За 13 лет достиг ученой степени кандидата экономических наук и доцента ЛИЭИ. Но, будучи человеком беспокойным и честолюбивым, создал кружок молодых экономистов, которые стали изучать опыт Югославии и Венгрии, где имело место невероятное переплетение элементов социализма и рыночной экономики. К середине 80-х годов он установил контакты с московскими экономистами-единомышленниками, в том числе с Е.Т.Гайдаром, который в сентябре 1991 г. пригласил его в столицу и привлек к разработке экономической программы правительства.
А.Б.Чубайс являлся сторонником комбинированной схемы приватизации, которая предусматривала на первом ее этапе продажу части госсобственности на аукционах при оплате акций рублёвыми приватизационными чеками, которые впоследствии назвали иностранным словом «ваучер». Второй этап приватизации планировалось проводить путем продажи принадлежащих государству пакетов акций частным инвесторам. Номинальная цена ваучера равнялась 10 тыс. рублей. При этом новое руководство ГКИ РФ рекомендовало правительству и Б.Н.Ельцину разрешить вовлечение ваучеров в продажу по текущему рыночному курсу. Таким образом, предполагалось разом убить двух зайцев: сгладить негативные стороны либерализации цен и создать в стране процветающий «средний класс» — класс собственников-акционеров. Считалось, что текущий рыночный курс ваучеров по отношению к номиналу будет расти, по мере того, как на аукционную продажу начнут поступать акции приватизируемых предприятий.
29 декабря 1991 г. Президент Б.Н.Ельцин подписал Указ «Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий», а российское Правительство утвердило «Основные положения программы приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации в 1992 году». В данных документах определялись не только процедуры и нормативы приватизации, но и общие суммы доходов от этого мероприятия в государственный бюджет на 1992–1994 гг. Приватизации подлежало более 300 тыс. госпредприятий и учреждений, оцененных в 1,5 трлн. руб. по ценам на 1.01.1992 г.
Указ «Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий», ввел в действие ряд нормативных актов, раскрывавших механизм разгосударствления и приватизации собственности. Все государственные предприятия России были разделены на три группы: мелкие (до 200 чел. работающих и стоимостью основных фондов на 1 января 1992 г. менее 1 млн. руб.), средние (соответственно от 200 до 1000 чел. и до 50 млн. руб.) и крупные (свыше 1000 чел. и 50 млн. руб.). Крупные предприятия подлежали акционированию, а их акции — продаже. Средние могли использовать как акционирование, так и иные способы приватизации. Мелкие же предполагалось выставлять на аукционы и конкурсы.
Процедура акционирования предусматривала несколько методов: бесплатную передачу акций работникам предприятий и приравненным к ним лицам; продажу акций работникам по закрытой подписке; продажу на аукционе (победителем признавался участник, предложивший наивысшую цену); продажу на специализированном аукционе (все участники получают акции по единой цене, а объем покупки определяется в соответствии с предварительной заявкой); продажу акций акционерных обществ по инвестиционному конкурсу (условием победы в нем выступали наиболее выгодные предложения будущих инвестиций); продажу по коммерческому конкурсу (покупатели обязывались выполнять ряд условий по отношению к предприятию, акции которого они приобретали).
После принятия Государственной программы приватизации настало время массового образования акционерных обществ. Цель акционирования, или коммерциализации, — сделать предприятия независимыми от государственной администрации и определить величину их собственности. Это был способ ограничить бюджетные субсидии и одновременно предоставить предприятиям большую свободу действий. После акционирования всеми акциями владело государство в лице Госкомимущества (ГКИ). Советы директоров акционерных обществ формировались из представителей ГКИ, администрации предприятия и представителей трудового коллектива. К апрелю 1994 г. около 80 % из 20 тыс. крупных и средних предприятий, намеченных к приватизации в первоочередном порядке, были превращены в акционерные общества
14 августа 1992 г. Президент Б.Н.Ельцин подписал Указ N914 «О введении в действие системы приватизационных чеков в Российской Федерации». В нем определялся порядок приобретения акций реорганизованных в форму открытых акционерных обществ государственных предприятий. Ельцин подписал данный Указ в тот момент, когда Верховный Совет РСФСР ушел на парламентские каникулы. Это было сделано для того, чтобы парламент не мог заблокировать принятие программы приватизации «по Чубайсу». В то время действовала норма, которая предусматривала, что указы Президента РФ принимают силу закона в том случае, если в месячный срок он не опротестовывается парламентом. В соответствии с вышеупомянутым указом каждый гражданин России от грудного младенца до глубокого старца получил право на свою долю «общенародной собственности». 7 октября 1992 г. в стране началась компания по раздаче через отделения Сберегательного банка приватизационных чеков (ваучеров) — ценных бумаг на предъявителя номиналом 10 тыс. рублей.
За период с октября 1992 г. до июня 1994 г. население получило 140 млн. ваучеров на общую сумму 1 трлн. 400 млрд. руб. В течение срока своего действия ваучер мог быть использован одним из трех основных способов:
1) продан по текущему рыночному курсу;
2) обменен непосредственно на акции предприятия путем закрытой подписки;
3) обменен на акции инвестиционного (чекового) фонда.
Обещание А.Б.Чубайса насчет того, что цена одного ваучера достигнет цены одного или даже двух легковых автомобилей отечественного производства; не сбылось. Рыночный курс ваучеров даже к концу их раздачи был ниже цены детского трехколесного велосипеда. Очень быстро началась скупка ваучеров разными темными личностями и торгово-посредническими структурами по заведомо заниженным ценам, с целью их последующей перепродажи неизвестным выгодоприобретателям. Эти спекулянты-посредники нашли способ заработать на приватизации, не принимая в ней непосредственного участия.
Первые скупщики и брокерские фирмы предлагали за ваучер 7–8 тыс. рублей. Но чем больше появлялось у населения ваучеров, тем ниже становилась по текущему рыночному курсу их цена, достигнув к маю 1993 года 3–4 тыс. руб. В Москве во всех переходах в метро и возле сберкасс стояли люди с плакатами: «Куплю ваучер». Еще меньше, чем тем, кто продал ваучеры, повезло гражданам, вложившим свои приватизационные чеки в Чековые инвестиционные фонды. Через некоторое время большинство из этих организаций развалились, оставив после себя недействительные договоры.
В наибольшем выигрыше от чековой приватизации оказались работники предприятий, поскольку им разрешалось выкупить по закрытой подписке до 51 % акций, но на практике в большинстве трудовых коллективов при юридической малограмотности и равнодушии общей массы трудящихся подписка проходила под диктовку кучки руководителей. На ряде предприятий накануне приватизации шло сокращение штатов, использовались различные тактические ходы для создания излишка акций, который руководители предприятий затем распределяли между «своими».
Приватизация проводилась по следующему алгоритму:
1. После акционирования на каждом приватизируемом предприятии создавались приватизационные комиссии. Они организовывали закрытую подписку среди работников, чтобы распределить акции в соответствии с выбранным на предприятии вариантом приватизации.
2. Проводился чековый аукцион. Затем из оставшихся акций в приватизационных органах формировался фонд участия работников в прибылях. Некоторые акции (около 10 %) оставались у фонда имущества, пока не принималось решение об их распределении.
Чековые аукционы — ключевой момент приватизации. По правилам каждое приватизируемое предприятие должно было выставить на аукцион не менее 29 % своих акций за ваучеры. При этом если на выставленные, на торги акции предприятия будет подан только одна заявка (хоть ЧИФом, хоть физическим лицом), то она подлежала удовлетворению, и владелец этого ваучера получал все 29 % выставленных акций. Если же, например, было подано 10 заявок, то каждый владелец получал, соответственно, по 2,9 % акции предприятия. И так далее.
Формально в чековых аукционах мог участвовать кто угодно — работники предприятия, местные жители, ваучерные фонды, аутсайдеры и даже иностранцы. Было лишь одно ограничение — в качестве платы принимались только ваучеры. Правда, аутсайдеры исключались неявными методами, в основном утаиванием информации об аукционах. Комитеты имущества на всех уровнях старались бороться с этой тенденцией, широко объявляя об аукционах, включая информацию по телевидению. Они также побуждали крупные предприятия проводить национальные чековые аукционы, чтобы поднять их престиж. Первые 18 чековых аукционов прошли в восьми регионах страны в декабре 1992 г. Они должны были определить тенденцию и потому широко рекламировались. Количество чековых аукционов и проводивших их регионов неуклонно росло до июня 1993 г. К этому времени на чековых аукционах, проведенных в 79 из 88 регионов, было продано почти 900 предприятий. Этот высокий уровень поддерживался до июня 1994 г. Количество ваучерных аукционов достигало максимума в декабре 1993 и в июне 1994 г.
8 мая 1993 г. Президент Б.Н.Ельцин подписал Указ N640 «О государственных гарантиях права граждан России на участие в приватизации». Он устанавливал, что не менее 29 % всех акций должны быть проданы на чековых аукционах в течение трех месяцев после того, как предприятие было акционировано. Однако доля акций на продажу по-прежнему оставалась в районе 20 %, так как предприятия предпочитали сохранять акции для «своих». Примечательно, что нефтяные компании выставили на чековых аукционах менее 10 % своих акций. Начало выплаты доходов на акцию (дивидендов) в феврале-марте 1994 г. вызвало скорее разочарование, чем облегчение. Значительная часть предприятий была нерентабельна и с трудом сводила концы с концами. Дивиденды за год в лучшем случае были соразмерны со средним недельным заработком. Реальными собственниками приватизированных предприятий, как и следовало доказать, стали не трудящиеся, а представители бывшей партийно-хозяйственной элиты, руководители крупных ЧИФов (владельцы «внешних» пакетов акций) и «новые русские» — в малиновых пиджаках и с золотыми цепями на шее.
Первое время после акционирования и приватизации уровень корпоративного управления на большинстве предприятий оставлял желать лучшее. Можно даже утверждать, что они стали юридически бесхозными, то есть работали в условиях отсутствия контроля со стороны реального собственника, который не сформировался ни как коллективный, ни как единоличный. На повестку дня встал вопрос о борьбе директоров и владельцев крупных пакетов за контрольный пакет акций, то есть за право стать реальным собственником. Наиболее продвинутые директора и крупные акционеры приступили к скупке акций сразу же после приватизационных аукционов. Методы скупки были далеко не честными. Один из упрощённых вариантов — не платить зарплату, довести рядовых держателей акций, как говорится, до ручки, а затем за бесценок выкупить акции. Еще один, схожий способ — предъявить предприятию требование об оплате товаров и услуг, подвести его вплотную к банкротству (но роковую черту банкротства не переступать, иначе потеряешь все), для того чтобы его акции начали стоить гроши и их можно было дешево скупить. Другие способы консолидации акций: создание подставных фирм во главе с доверенным лицом или родственником и скупка ими акций у населения, получение директором предприятия права на трастовое управление акциями работников и представление их интересов на собраниях акционеров.
Наряду с консолидацией акций, а также при отсутствии возможности совершить эту операцию, многие директора очень легко нашли пути к личному обогащению путем учреждения различного рода торговых и посреднических фирм, во главе которых они ставили своих приближенных и родственников, иногда по 30–40 фирм на одно физическое лицо. Ударились они и в чисто компрадорскую деятельность: через совместные предприятия, созданные при основных производствах, они стали продавать за границу не только неликвидные, но и стратегические и даже мобилизационные запасы сырья. Таким образом, скудные инвестиционные и оборотные средства приватизированных предприятий стали активно перекачиваться в финансово-спекулятивный сектор. Инструментами перекачки становились создаваемые или приобретаемые директорами предприятий мелкие «карманные» банки. Но были и исключения. Например, в апреле 1993 года 30 крупнейших российских внешнеторговых объединений с совокупным оборотом, превышающим $10 млрд в год, создали «Объединенный экспортно-импортный банк» («ОНЭКСИМ»), который через два года по сумме активов (15 трлн. неденоминированных рублей) занял 4-е место в рейтинге российских банков.
По оценке правоохранительных органов, в ходе приватизации сформировались условия, позволившие проводить операции по отмыванию теневых капиталов, по передаче значительной части государственного и муниципального имущества в собственность криминальных и полукриминальных структур, усиливая тем самым их влияние на различные сферы экономики и политической жизни, коррумпированность государственного аппарата. Всего, по сведениям МВД России, за период с 1993-го по 2003 годы было выявлено 52938 преступлений, связанных с приватизацией. По результатам следствия в суд направлено 11045 уголовных дел, по которым привлечено к уголовной ответственности 1526 лиц. По данным ГИЦ ГУБЭП МВД России, наибольшее количество преступлений в сфере приватизации (27,6 тыс.) было выявлено в 1993 г., причем основная их часть оказалась связана с оборотом приватизационных чеков.
По стране прокатилась волна заказных убийств, в том числе, замаскированных под бытовые преступления, дорожные происшествия и иные латентные варианты (то есть версии естественной смерти). Счет погибших от удушения «невидимой рукой Адама Смита» предпринимателей шел на тысячи. Тогдашний председатель Федеральной службы контрразведки С.В.Степашин, выступая в Государственной Думе 18 ноября 1994 г., прямо признал: «Да, идет война, настоящая война, с массовыми убийствами». Спустя шесть лет, уже в 2000 г., первый заместитель министра внутренних дел России В.А.Козлов в интервью «Московским новостям» (N 44 за 7-14 ноября 2000 г.) признал, что 40 % российской экономики криминализировано, т. е. контролируется преступниками. Он сказал: «Все мы в свое время очень сильно упустили момент приватизации. Криминальные группировки буквально разрывают государственную собственность… Чаще всего большинство акций вновь организуемых акционерных обществ принадлежат лидеру организованной преступной структуры или его представителю. Сейчас модно: кто-то из головки этого преступного сообщества находится на Западе, открывает там оффшорные компании, а потом это называется „западные инвестиции“».
nt color="Black"> В этот критический период экономических реформ банковская система России также испытала на себе мощный удар со стороны криминала, поставивший под угрозу саму возможность ее функционирования. И это не метафора, а печальная действительность тех дней.
Советская банковская система, — о чем с ностальгией вспоминают представители старшего поколения, — была абсолютно надежной. Каждый гражданин СССР, открыв в сберкассе срочный вклад или вклад до востребования, мог не беспокоиться за его сохранность. Советские предприятия, организации и учреждения, соответственно, могли не беспокоиться за сохранность денежных средств на расчетном счете. Все преступные посягательства на советскую банковскую систему ограничивались лишь нападениями на инкассаторов, перевозчиков валютных ценностей и на слабо укрепленные кассовые узлы и пункты обслуживания. На систему безналичных расчетов преступники никогда не посягали. Это было просто бесполезно. В начале 1990-х годов происходили постоянные задержки прохождения платежей — на проводку копеечного счета подчас уходили месяцы. Чтобы ускорить процесс перевода денег с одного счета на другой банки использовали отлаженную еще в советское время систему расчетов с использованием телеграфной связи. На практике это выглядело так. Банк-отправитель присылал по телетайпу в РКЦ Центрального банка, в котором обслуживался банк-получатель платежа, официальное извещение (авизо) об исполнении расчетной операции. В нем с помощью системы кодов и паролей указывалось, какую сумму и на какой именно счет следует перевести. Через знакомых и при помощи подкупа злоумышленники узнавали нужные коды и пароли, потом отсылали фальшивые авизо в РКЦ Центробанка и получали деньги на счета подставных фирм-однодневок. Затем эти фирмы растворялись в воздухе, и вместе с ними исчезали деньги.
Только в течение первых пяти месяцев 1992 года преступным группировкам, промышляющим подделкой банковских документов, удалось присвоить 23 млрд. рублей. Благодаря телеграмме Центрального банка от 19 июня 1992 г., запрещавшей принимать извещения об исполнении расчетных операций, поступающих из банковских структур Чеченской республики, метод хищения получил название «чеченских авизо». На самом деле его широко применяли по всей России, невзирая на национальности. Беспрецедентная в мировой банковской практике кража платежных средств была пресечена совместными усилиями Центрального банка и российскими спецслужбами, которые в кратчайшие сроки разработали и внедрили новую систему криптографической защиты авизо. Как следствие, несмотря на продолжавшиеся попытки криминала, с 1994 года ни по одному фальшивому авизо средства Центробанком больше не были зачислены.
Схожая ситуация возникла в 1992 г. при использовании расчетных чеков с грифом «Россия». Центральный банк, утвердив 1 марта 1992 г. «Положение о чеках», не только не обеспечил их надлежащей защиты, но и выдал коммерческим банкам 30 млн. бланков чековых книжек без указания серийных номеров. Массовый характер приобрели случаи подделки чеков, а также сбыта недобросовестными кассирами банков расчетных чеков с незаполненными графами суммы и реквизитами получателя платежа. При этом кассиры регистрировали чек как утерянный, и пока другие банки получали извещение о номере утерянного чека, который не подлежал оплате, злоумышленник уже успевал получить по нему деньги.
О наступлении организованной преступности на банковский бизнес свидетельствовали и громкие сообщения криминальной хроники.
3 декабря 1991 г. в Москве неизвестными преступниками был убит председатель правления АКБ «Промбанк» А.Петров. 8 сентября 1992 г. в Екатеринбурге был убит президент инвестиционной «Евро-Азиатской компании» В.Терняк, являвшийся учредителем и акционером нескольких коммерческих банков в уральском регионе. 29 декабря 1992 г. в Москве был убит председатель правления «Технобанка» В.Ровенский. В течение 1993 г. от рук наемных убийц погибли 35 банкиров.
В середине июля 1993 г. все многотиражные столичные газеты опубликовали открытое письмо президента «Ассоциации российских банков» (АРБ) и руководителей шести крупнейших коммерческих банков России к Президенту Б.Н.Ельцину, министрам внутренних дел и безопасности, генеральному прокурору. Как сообщали его авторы, в Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге безнаказанно совершаются заказные убийства руководителей коммерческих банков. Причины покушений на жизнь банкиров трактовались в письме, как попытка организованной преступности «подмять» под себя банковский бизнес и направить экономические реформы в выгодное для себя русло.
По сообщению информационных агентств, Президент Б.Н.Ельцин немедленно отреагировал на это письмо и направил министру внутренних дел, генеральному прокурору и начальнику федеральной службы безопасности распоряжение, обязывающее правоохранительные органы активизировать работу по раскрытию преступлений и их профилактике и не допускать вмешательства преступного мира в экономическую политику государства.
2 декабря 1993 года в подъезде своего дома двумя выстрелами в голову был убит 54-летний председатель правления «Россельхозбанка» Н.А.Лихачев, пользовавшийся в банковском сообществе огромным уважением. Председатель Ассоциации российских банков С.Е.Егоров, узнав о случившемся, собрал экстренное совещание ассоциации, а также сделал официальное заявление в средства массовой информации. По его мнению, очередное убийство руководителя крупного банка свидетельствовало о том, что власти, и в первую очередь правоохранительные органы, не в силах защитить банкиров от террористических действий уголовных элементов.
7 декабря 1993 года в день похорон Лихачева коммерческие банки в знак протеста против бездействия властей провели символическую забастовку. В течение одного дня они не обслуживали клиентов и не проводили никакие банковские операции.
Вторая волна массовых убийств банкиров пришлась на 1995 год. Тогда от рук наемных убийц погибли 22 руководителя кредитных организаций. Судя по сообщениям криминальной хроники, этот год был невероятно жестоким по части устрашения элиты российского банковского и финансового бизнеса.
9 апреля 1995 года Профессиональная ассоциация участников фондового рынка (ПАУФОР) распространила в СМИ обращение к Президенту и Правительства России, в связи с покушением на генерального директора крупнейшей в России инвестиционной компании «Грант» («Grant Financial Group») Андрея Орехова. Неизвестный убийца, вооруженный автоматом, стрелял по служебной машине, в которой находился г-н Орехов с семилетней дочерью, водитель и сотрудник службы безопасности. Позже в больнице от полученных ран девочка умерла. Орехов был доставлен в реанимацию. Обращение ПАУФОР заканчивалось словами:
«Риски людей, создающих новую Россию, достигают апогея. Террор проникает во все сферы деятельности. Убийцы остаются безнаказанными. В этих условиях каждый, кто проявляет свой талант, энергию и профессионализм, оказывается под прицелом преступников. Мы требуем от президента и правительства России — принять решительные меры по пресечению террора в стране.
Господа, вам скоро не с кем будет строить новую Россию!»

4 августа 1995 г. погиб председатель правления «Росбизнесбанка» Иван Кивелиди, входивший в десятку самых богатых людей России того времени. Следователи прокуратуры установили, что убийца обмазал телефонную трубку в кабинете банкира сильнейшим отравляющим веществом синтетического происхождения класса VX. От этого же яда умерла и секретарь-референт Кивелиди — Зара Исмаилова. Однако вскоре в деле появилась и еще одна жертва. Спустя некоторое время после гибели банкира скончался судебный медицинский эксперт, принимавший участие в следственных мероприятиях. Яд оказался настолько сильным, что продолжал действовать даже на теле погибшего.
На 40-й день после смерти Кивелиди в Москве на Лубянской площади у монумента жертвам политических репрессий прошла беспрецедентная акция протеста. Впервые столичные банкиры вышли вместе, чтобы почтить память погибших коллег и высказать свои претензии властям. Странно и непривычно было видеть обладателей крупнейших в стране состояний, вышедших на городскую площадь отстаивать свои гражданские права.
На этот раз голос банковского сообщества был услышан. 21 декабря 1995 года Ассоциация российских банков (АРБ) заключила с Министерством внутренних дел «Соглашение между Министерством внутренних дел Российской Федерации и Ассоциацией Российских банков (АРБ) о сотрудничестве в области обеспечения межбанковской безопасности». В нем сторо-ны, руководствуясь соответствующими статьями законов «О милиции», «О банках и банковской деятельности в РФ», согласились об оказании друг другу содействия в предупреждении и раскрытии преступных посягательств на денежные средства, принадлежащие банкам и их клиентам, преследуя цели нейтрализовать и устранить причины и условия противоправных проявлений. При этом, в частности, предусматривалось:
— «войти с совместным ходатайством в Правительство Российской Федерации о включении коммерческих банков в перечень объектов, подлежащих государственной охране»;
— «в процессе реформирования и оптимизации структур Центрального аппарата МВД, ГУВД, УВД укрепить подразделения Главного управления по экономическим преступлениям МВД России, занимающиеся проблемами защиты кредитно-финансовой систе-мы от экономических преступных посягательств. В столице России, крупных финансо-вых и промышленных центрах образовать отделения (группы) по борьбе с хищениями, совершаемыми с помощью электронных средств доступа»;
— «регулярно пересматривать и с учетом мнений служб безопасности коммерческих банков вносить коррективы в типовые планы действий органов внутренних дел при возник-новении экстремальных ситуаций (нападение на банк, захват заложников, угроза расправы, вымогательство, шантаж и т. д.)»;
— «постоянно анализировать оперативную обстановку, складывающуюся вокруг конкретных объектов финансово-кредитной системы, своевременно уточнять дислокацию постов и маршрутов патрулирования, обеспечивая максимальную их плотность и прибли-женность к банковским учреждениям»;
— «физическую защиту руководителей финансово-кредитных учреждений осуществлять силами служб безопасности банков в строгом соответствии с Законом Российской Федерации „О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации“ (N 2487-1 от 11 марта 1992 года)».
— «при поступлении в адрес персонала банков либо членов их семей информации угрожающего характера незамедлительно передавать ее в территориальные органы внутрен-них дел и для контроля за реагированием в Министерство внутренних дел Российской Федерации»;
— "органам внутренних дел принимать все предусмотренные действующим законодательством меры по установлению и привлечению к ответственности лиц, виновных в приготовлении и совершении преступлений, обеспечивая безопасность участников про-цесса в порядке, предусмотренном Федеральным законом «0 государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству»;
— «изготавливать и направлять по каналам АРБ коммерческим банкам России подробные списки лиц, объявляемых в местный и федеральный розыск за преступления, совер-шенные в кредитно-финансовой системе»;
— «обсуждать состояние работы по делам о нераскрытых преступлениях, особенно возбужденных по фактам умышленных убийств банкиров, разбойных нападений, в том числе на пункты обмена валют. Намечать дополнительные мероприятия, направленные на уста-новление и изобличение виновных и предание их суду. К разработке мероприятий при-влекать сотрудников служб безопасности коммерческих банков, имеющих опыт работы в оперативно-следственных подразделениях МВД, ФСБ, органов прокуратуры»;
— «направлять в территориальные органы внутренних дел подробную информацию обо всех фактах противоправного удержания кредитов недобросовестными заемщиками».

В июне 1998 г. во время встречи представителей Ассоциации российских банков с Министром внутренних дел РФ С.В.Степашиным данное Соглашение было дополнено Протоколом о мерах по повышению эффективности взаимодействия между МВД России и АРБ по предупреждению правонарушений в банковской деятельности. В документе формулируется комплекс задач по противодействию проникновения организованной экономической преступности в банковскую сферу. В дополнение к данному Протоколу в октябре 1998 г. было подписано Соглашение между Главным управлением вневедомственной охраны МВД России и АРБ о сотрудничестве в области охраны кредитных организаций. Таким образом, многие, хотя и не все, вопросы оперативного взаимодействия служб безопасности банков с органами внутренних дел были урегулированы.
Абсолютное большинство преступлений первых двух «сезонов охоты на банкиров» до сих пор не раскрыто. Мотивы каждого конкретного убийства неизвестны. Есть различные версии, в том числе связанные с приватизационными сделками, в которых участвовали устраненные посредством наемных убийц руководители кредитных организаций. По степени риска стать объектом насилия профессия банковского работника в начале 1990-х годов вышла на второе место после сотрудников милиции.
* * *
Россияне имели весьма разные взгляды относительно ваучерной приватизации. Один из опросов ВЦИОМ в декабре 1993 г. показал, что люди сделали или хотели сделать со своими ваучерами:
— 26 % выбрали наиболее легкий вариант покупки акций в ваучерном фонде;
— 25 % предпочли продать свои ваучеры за наличные рубли;
— 7 % подарили родным и близким;
— 15 % купили акции тех предприятий, где работали они сами, члены их семей или друзья;
— 8 % купили акции других предприятий;
— 25 % не знали, что делать со своими ваучерами.

К 30 июня 1994 г. 144 млн. из 148 млн. россиян (97 %), так или иначе, распорядились своими ваучерами. В результате 14 % населения, или 21 млн. россиян, стали прямыми владельцами акций, а еще 30 %, или 44 млн. человек, стали непрямыми собственниками. Эти цифры по-настоящему впечатляют. Однако, несмотря на это, в августе 1993 г. 56 % населения, по данным ВЦИОМ, соглашалось с утверждением, что раздача ваучеров была «спектаклем, который ничего в действительности не изменил». На одном из давних заседаний Государственной Думы, когда подводились итоги приватизации за 1993–1994 гг., депутат Владимир Лисичкин из фракции ЛДПР подошел с ваучером в руке к трибуне, где отчитывался А.Б.Чубайс:
— Вот, — шлепнул депутат бумажкой перед носом председателя Госкомимущества. — Отдавай мне обещанные две «Волги»!
Приватизацию можно отнести к важнейшим событиям переходного периода. В качестве компонента пакета радикальных экономических реформ приватизация рассматривалась как необходимое условие развитие конкуренции, в первую очередь благодаря тому, что именно приватизация должна была создать децентрализованные стимулы для соперничества между участниками рынков. Действительно, акционирование и приватизация оказали существенное влияние на становление структуры российских отраслевых рынков, однако в ряде случаев это влияние оказалось не вполне ожидаемым. Спустя полтора года, с 1 июля 1994 г. российское Правительство приняло решение о переходе ко второму этапу приватизации — денежному. Одновременно было признано, что ваучерная приватизация не дала ожидаемого эффекта и не привела к оживлению промышленного производства и появлению класса собственников. Базовым документом для денежного этапа приватизации стали «Основные положения Государственной программы приватизации государственных и муниципальных предприятий в РФ после 1 июля 1994 г.», утвержденные Указом Президента Б.Н.Ельцина N 1535 от 22 июля 1994 г.
Считается, что приватизация «по Чубайсу» реально обогатила лишь 25–30 тысяч человек. По оценке американского инвестиционного банка Merrill Lynch, в 2007 году в России насчитывалось 119 тыс. долларовых миллионеров. Их совокупный капитал, по неофициальным данным, превышает $200 млрд. Что интересно, наши богатые люди, особенно в регионах, не всегда кичатся своим состоянием. Конечно, они строят виллы, покупают дорогие квартиры и автомобили, но деньги предпочитают хранить далеко от дома. Российские банкиры по сей день ломают голову: как убедить миллионеров-соотечественников не отдавать свое состояние в руки иностранных банков, а доверить управление им.
Многие крупные предприятия переходили в частные руки по смехотворно низким ценам. Знаменитый санкт-петербургский судостроительный Балтийский завод был продан за 15 тыс. ваучеров, или 150 млн. рублей по номиналу ваучеров. В Москве на ваучерном аукционе гостиница «Минск» была продана за 200 тысяч ваучеров. А за гигантский московский автомобильный завод им. Лихачева (ЗИЛ) было уплачено около 800 тыс. ваучеров. Самый крупный в России Уральский машиностроительный завод, знаменитый Уралмаш, на котором работало более 30 тысяч человек, был в июне 1993 г. приватизирован за 130 тыс. ваучеров колоритным предпринимателем Кахой Бенукидзе, являющимся ныне министром экономики суверенной Грузии. В 1995 г. в интервью «Financial Times» он заявил: «Купить Уралмаш оказалось легче, чем магазин в Москве. Мы купили этот завод за тысячную долю его действительной стоимости».
Светогорский ЦБК, на строительство которого было потрачено более миллиарда инвалютных рублей (52 копейки за доллар), был оценен в тот же миллиард, но «простых» рублей (к моменту оценки — 200 рублей за доллар). Каждый работник предприятия получил свои акции ровно на 8 долларов США (столько стоил ваучер), администрация — свои законные 15 %. Далее — в течение нескольких месяцев на предприятии не выплачивалась зарплата, а потом появились неведомые «доброхоты», которые скупили у рабочих принадлежащие им акции по цене 10 долларов США за пай.
Одновременно с «большой приватизацией» в 1992–1994 гг. проходила «малая приватизация», то есть продажа предприятий розничной торговли, сферы услуг, общественного питания и т. д., стоимость основных фондов которых составляла менее 1 млн. рублей (по балансовой оценке 1990 г.). В конце 1993 г. было приватизировано около 89 тыс. предприятий, что составляло более 70 % всех малых предприятий. Скорость приватизации снизилась с 3500 предприятий в месяц в 1993 г. до 2 тыс. в месяц в 1994 г. К 1 сентября 1994 г. было приватизировано 106 тыс. малых предприятий.
Наряду с этим в стране проходила приватизация жилья. В соответствии с «Актом о приватизации жилья в России» граждане и их семьи, живущие в государственных квартирах, могли (и могут до сих пор) по желанию пробрести по чисто символическим ценам законные права собственности, включая право продавать, отдавать внаем или завещать свои квартиры. К концу 1992 г. было приватизировано 2,8 млн. квартир, а в 1993 г. — еще 5,8 млн. К 1 октября 1994 г. 10,4 млн. квартир (31 % жилого фонда) было приватизировано. Приватизация жилья расширялась и достигла максимума в марте 1993 г., когда было приватизировано 729 тыс. квартир, затем снизилась до 150 тыс. квартир в месяц. К сожалению, и здесь не обошлось без криминала. За первый же год после того, как началась приватизации жилья, только в Москве безвестно пропали более 30 тыс. квартиросъемщиков.
Наиболее сложной в техническом и экономическом отношении оказалась приватизация земли, хотя частное владение землей вызывало одобрение у большинства населения страны. Этому всеобщему настроению противостояли руководители колхозов и совхозов, чиновники агропромышленного комплекса, стремившиеся сохранить в своих руках максимум функций по управлению сельским хозяйством и распоряжению государственными субсидиями. Приватизация в аграрном секторе осложнялась огромными масштабами аграрного сектора, слабостью инфраструктуры и т. д.
К началу рыночных реформ сельское хозяйство страны столкнулось с отсутствием адекватной кредитной системы и с абсолютной неготовностью участников кредитного процесса адаптироваться к коммерческим отношениям. В сложившейся ситуации аграрный сектор стал обеспечиваться заемными средствами при помощи субсидированного кредитования, что и определило направление развития системы сельскохозяйственного кредита в последующие годы.
Изначально государство предоставляло аграрным формированиям так называемый льготный централизованный кредит. В 1992 г. еще функционировавшим в тот период колхозам и совхозам выделялся кредит за счет федеральных источников под 28 % годовых, фермерам — под 8 %. Эта ставка включала разрешенную для кредитовавших коммерческих банков процентную маржу в размере 3 %. В 1993 г. ссудный процент для всех аграрных товаропроизводителей был установлен на уровне 28 %. Указанный кредит был льготным не только по процентам, но и по срокам погашения. Он выдавался почти на год, в то время как средние сроки краткосрочного займа по стране были в 6 раз меньшими. Разница между официально установленными и применявшимися процентными ставками компенсировалась банкам из федерального бюджета.
Кредит размещался через уполномоченные банки (в основном через Агропромбанк), но реально его распределяли по заемщикам администрации регионов. При этом они, как правило, увязывали выделение централизованных кредитов с поставками продукции в федеральные и региональные фонды. А это означало, что единственный источник кредита для сельскохозяйственных товаропроизводителей стал рычагом сдерживания коммерциализации производства, его структурной перестройки, формирования альтернативных каналов сбыта и т. д. Уполномоченные банки, получая государственные финансовые ресурсы для кредитования села, в свою очередь, не пренебрегали возможностью их краткосрочного использования на более выгодных денежных рынках в собственных коммерческих интересах.
Объем выпуска акций приватизированных предприятий только за период 1992–1994 гг. составил 37 трлн. неденоминированных рублей. На финансовом рынке они почти не обращались. Существующие в этот период биржи успешно торговали ваучерами и предъявительскими ценными бумагами, но они совершенно упустили момент, когда нужно было начать формирование инфраструктуры цивилизованного фондового рынка с регистраторами, депозитариями, клиринговыми центрами и т. п. Вопросы эмиссии, размещения, отчуждения, модифицирования и погашения корпоративных ценных бумаг (акции и облигации) решались хаотично и без единых правил на внебиржевом рынке (dealer-driven). 15 мая 1994 года в Москве 15 компаний — ведущих участников внебиржевого рынка ценных бумаг учредили профессиональную ассоциацию участников фондового рынка (ПАУФОР).
Первоначальными задачами ПАУФОР, обнародованными на совете директоров 5 августа 1994 года, были разработка стандартов торговли ценными бумагами и комплекса мер дисциплинарного воздействия на их нарушителей. Для обслуживания внебиржевого рынка акций была выбрана американская система ПОРТАЛ. Ее адаптированный для России вариант позволял поддерживать двустороннюю связь между пользователями, находящимися в своих офисах далеко друг от друга, и центральным сервером. В конце 1994 года систему установили в брокерских компаниях-членах ПАУФОР и были проведены пробные торги.
Значительным шагом в развитии отечественного фондового рынка стало создание в июле 1995 г. Российской торговой системы (РТС), объединяющей разрозненные региональные фондовые рынки в единой электронной биржевой системе (order-driven) торгов. При биржевой торговле акциями сделки заключаются между участниками на принципах анонимности, выставляемые в системе котировки акций обязательны для исполнения. Таким образом, фондовая биржа выступает в качестве посредника и гаранта исполнения сделок. В ноябре 1995 г. представители четырех региональных ассоциаций объявили о создании межрегионального объединения участников фондового рынка ПАУФОР России, которая стала прообразом будущей саморегулируемой всероссийской организации — НАУФОР (Саморегулируемая организация «Национальная ассоциация участников фондового рынка»). Она же является основным акционером ОАО «Российская торговая система». При создании РТС многие правила ее работы, а также критерии аттестации специалистов были позаимствованы у SEC — комиссии по ценным бумагам США, а программного обеспечение — у американской торговой системы NASDAQ.
Основная торговля корпоративными акциями и облигациями происходит на Классическом рынке РТС. Ведущие деловые газеты России и некоторые крупные зарубежные СМИ, которые пишут о фондовых рынках, в сводках деловых новостей обязательно указывают в перечне мировых финансовых индикаторов и индекс РТС. Он подсчитывается исходя из стоимости 50 самых ликвидных ценных бумаг каждый рабочий день в течение всего времени проведения торгов. Состав и методика расчета индекса РТС периодически меняются таким образом, чтобы значения индикатора более точно соотносились с реальным положением дел. Базовое значение индекса, введенное в 1995 году, составляло 100 пунктов. Информация о торгах в РТС — важнейший источник данных о состоянии российского рынка ценных бумаг, инвестиционной и деловой активности в стране.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.