Стремление к экспорту

.

Патологический страх перед импортом присущ всем нациям, эмоционально его превосходит лишь патологическое стремление к экспорту. Трудно найти что-нибудь другое столь же логически противоречивое. В долгосрочной перспективе импорт и экспорт должны взаимоуравновешиваться (рассматриваемые оба в широком смысле, включая такие «невидимые» позиции, как расходы туристов, расходы на морские перевозки и все другие позиции в «платежном балансе»). Именно экспорт оплачивает импорт, и наоборот.

Чем больше объем нашего экспорта, тем больший объем импорта мы должны иметь, если ожидается, что наши товары когда-то будут оплачены. Чем меньше наш импорт, тем меньший экспорт мы можем себе позволить. Без импорта мы не можем позволить себе экспорт, поскольку у иностранцев не будет средств, чтобы покупать наши товары. Когда мы принимаем решение сократить объем нашего импорта, мы по сути принимаем решение также сократить и объем нашего экспорта. Когда мы принимаем решение увеличить объем нашего экспорта, мы в сущности принимаем решение также и об увеличении нашего импорта.
Обоснование этого элементарно. Американский экспортер продает свои товары британскому импортеру и получает платеж в английских фунтах стерлингов. Но он не может использовать английские фунты, чтобы выплатить заработную плату рабочим, купить жене одежду или приобрести билеты в театр. Поэтому английские фунты будут бесполезны для него, пока он не использует их сам, чтобы приобрести товары английского производства, или не продаст их (через свой банк или другого агента) другому американскому импортеру, планирующему использовать их для приобретения английских товаров. Что бы он ни предпринимал, эта сделка не может быть завершена до тех пор, пока американский экспорт не будет оплачен равным объемом импорта.
Подобная же ситуация возникла бы при проведении сделки в долларах США вместо английских фунтов. Английский импортер не смог бы рассчитаться с американским экспортером в долларах, если бы некий английский экспортер ранее не получил приход в долларах за поставленный нам товар. Расчеты в Америке в иностранной валюте, одним словом, это клиринговая сделка, в которой долларовые долги иностранцев погашаются за счет их долларового прихода. В Англии долги иностранцев в фунтах стерлингов погашаются против их прихода в фунтах стерлингов.
Нет никакого смысла обсуждать технические детали всего этого – их можно найти в любом хорошем учебнике по международным валютным отношениям. Но необходимо отметить, что в этом нет никаких особых таинств (кроме тех, в которые так часто завуалировывают эту тему) да и в сущности в этом нет практически никаких различий от того, как это происходит при внутренней торговле. Каждый из нас вынужден что-то продавать, даже если для большинства из нас речь идет скорее об услугах, чем о товарах, для получения покупательной способности, которая, в свою очередь, используется на приобретение различных товаров. Внутренняя торговля в основе своей осуществляется путем обмена чеками и другими формами требований друг к другу через банковские расчетные палаты.
Это верно, что при международном золотом стандарте при несбалансированности импорта и экспорта этот вопрос иногда регулировался отгрузками золота. Но его в такой же мере можно регулировать отгрузками хлопка, стали, виски, парфюмерии или любого другого товара. Основное различие заключается в том, что когда существует золотой стандарт, то спрос на золото является бесконечно растяжимым (отчасти потому, что оно полагается и принимается в качестве резервных международных «денег», а не какого-то иного товара), а также в том, что государства не воздвигают искусственных препятствий на получение золота, которые распространены при получении всего остального. (С другой стороны, в последние годы государства возводят все больше барьеров на пути экспорта золота в сравнении с экспортом любых других товаров, но это – отдельная история.)
Те же самые люди, сохраняющие ясный и здравый ум, когда вопрос касается внутренней торговли, как только речь заходит о внешней торговле, могут стать невообразимо эмоциональными и бестолковыми. В этой области они могут с самым серьезным видом защищать или уступать в принципах, которые сочли бы безумием применительно к отечественному бизнесу.
Типичным примером этого является убежденность в том, что правительство обязано предоставлять огромные займы зарубежным странам для наращивания своего экспорта, вне зависимости от реальности их возврата.
Американским гражданам, конечно же, разрешено предоставлять зарубежные займы, но на свой собственный риск. Правительство не должно возводить произвольные барьеры на пути предоставления частных займов странам, с которыми мы находимся в мире. Как индивиды, мы должны испытывать стремление помогать благородно, исходя лишь из гуманных соображений, тем, кто испытывает нужду или умирает от голода. Но мы всегда должны ясно отдавать себе отчет относительно того, чем мы занимаемся. Нет никакой мудрости в том, чтобы оказывать благотворительность иностранным гражданам, находясь под впечатлением, что осуществляемая хитрая деловая сделка происходит исключительно в силу наших собственных эгоистических интересов. Это может привести только к недопониманию и плохим отношениям впоследствии.
Тем не менее, среди доводов, выдвигаемых в пользу предоставления огромных займов зарубежным странам, одна ошибка всегда превалирует. Она заключается в следующем. Даже если половина (или весь целиком) займ, предоставленный иностранным государствам, прогорит и не будет возвращен, стране выгоднее его предоставить, поскольку это даст огромный стимул нашему экспорту.
Должно быть сразу же понятно, что если мы предоставляем займы иностранным государствам с тем, чтобы они могли покупать наши товары, а эти займы не возвращаются, то получается, что мы отдаем товары даром. Страна не может стать богатой, отдавая товары даром. Она может сделать себя только беднее.
Никто не будет оспаривать этого утверждения, когда оно применяется в частном порядке. Если автомобильная компания предоставляет займ частному лицу в размере 5000 долларов на покупку автомобиля по этой цене, но займ не возвращается, автомобильная компания не становится богаче от того, что автомобиль был «продан». Она лишь теряет сумму, в которую ей обошлось производство автомобиля. Если себестоимость производства автомобиля составляет 4000 долларов и лишь половина займа возвращается, в этом случае компания теряет 4000 минус 2500 долларов, или 1500 долларов в итоге. Ей не удается компенсировать через торговлю то, что было потеряно через плохие займы.
Если это утверждение является столь простым применительно к частной компании, то почему же тогда явно разумные люди сбиваются с толку, когда оно применяется в отношении государства? Причина в том, что в последнем случае сделку необходимо мысленно прослеживать на несколько этапов больше. Одна группа действительно может получать прибыль, тогда как остальные из нас берут на себя убытки.
Верно, например, что компании, исключительно или в основном занятые экспортной деятельностью, в результате плохих займов иностранным государствам могут получить прибыль. Потери страны от такой сделки будут очевидными, но она может быть реализована таким образом, что и найти концы не удастся. Частные заимодатели будут нести прямые убытки. Убытки от правительственного кредитования в конечном итоге будут выплачены через повышенные налоги, взимаемые с каждого. Но будет также и множество косвенных потерь, вызванных воздействием на экономику этих прямых убытков.
В долгосрочной перспективе бизнес и занятость в Америке понесут урон, а пользы от невозвращенных займов иностранными государствами не будет никакой. Ибо на каждый дополнительный доллар, появляющийся у иностранных покупателей для приобретения американских товаров, у внутренних покупателей в конечном итоге будет на доллар меньше. Бизнесу, зависевшему от внутренней торговли, таким образом будет нанесен ущерб в долгосрочной перспективе в такой же степени, в какой для экспортной деятельности будет иметься выгода. Хотя в итоге пострадают и интересы многих компаний, специализирующихся на экспорте. Так, например, американские автомобильные компании продали в 1975 году на зарубежных рынках около 15% произведенной продукции. Но им будет невыгодно продать 20% от общей продукции за границей в результате ненадежных займов иностранным государствам, если при этом они, скажем, потеряют 10% от объема своих продаж в Америке в результате дополнительных налогов, взимаемых с американских покупателей с целью компенсации невыплаченных иностранными заемщиками средств.
Это вовсе не означает, я повторюсь, что было бы неблагоразумным для частных инвесторов предоставлять займы зарубежным заемщикам, но уж верно то, что мы никогда не сможем стать богатыми, если будем предоставлять ненадежные займы.
По той же самой причине, что глупо ложно стимулировать внешнюю торговлю ненадежными займами или прямыми подарками иностранным государствам, ложное стимулирование экспорта экспортными субсидиями в равной мере неразумно. Экспортная субсидия – это очевидный пример предоставления иностранцам чего-то за просто так при продаже им товаров по цене меньше себестоимости. Это еще один пример того, как пытаются разбогатеть, раздавая вещи даром.
Несмотря на все это, правительство Соединенных Штатов в течение многих лет было вовлечено в реализацию программы оказания «экономической помощи иностранным государствам», большая часть которой состояла из прямых подарков (правительство-правительству) многих миллионов долларов. Здесь нас интересует лишь один аспект этой программы – наивная вера многих из ее спонсоров в то, что это разумный или даже необходимый метод «наращивания нашего экспорта», благодаря которому поддерживается процветание и занятость. Это еще одна форма заблуждения из серии: «Нация может стать богатой, раздавая вещи даром». От многих поддерживающих Программу истину скрывает то, что напрямую отдаются не сами экспортные товары, а деньги, на которые они закупаются. Таким образом, отдельные экспортеры могут нажиться на государственных потерях – если их прибыль от экспорта больше той доли налогов, которые они выплачивают на эту программу.
И вновь здесь мы встречаемся с еще одним проявлением ошибки, при которой учитывается только непосредственное воздействие политики на некую отдельную группу, и не хватает терпения и разума, чтобы проследить долгосрочные последствия такой политики для каждого.
Если мы определим долгосрочные последствия для каждого, то придем к дополнительному выводу, прямо противоположному доктрине, что доминировала в представлениях большинства правительственных деятелей на протяжении столетий. Он заключается в том, на что столь четко указывал Джон Стюарт Милль: реальная прибыль от внешней торговли для любой страны заключается не в ее экспорте, а в импорте. Потребители благодаря импорту могут приобретать либо товары зарубежного производства по более низкой цене, чем товары отечественного производства, либо товары, которые отечественные производители вообще не выпускают. Для Америки характерными примерами такого рода товаров являются кофе и чай. Причина, побуждающая страну экспортировать товары, рассмотренная в совокупности – это необходимость оплачивать свой импорт.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.